Сломано не все

Обожаю поп-культуру (сарказм). Как ни странно, но одним из лучших образчиков “культуры популярной” является именно церковь. И если хочется простых ответов и усреднённых правил, то лучшего места не найти. Непременными атрибутами церкви являются правила, которые, подобно приказам, не обсуждаются; толмачи, способные выдать свою версию замысла Божьего за единственно правильную, и практика публичного одиночества — но это, если повезёт. В храме мысль об одиночестве так или иначе приходит, если только назойливые служители не морочат голову, заставляя что-то снять, надеть, купить или сделать.

Моё личное наблюдение: в католических храмах градус назойливости служителей сильно понижен по сравнению с православными. И, конечно же, католические храмы больше располагают к размышлениям в силу банального наличия лавочек. Да, сидя думать приятней, и делать это можно значительно дольше. Но пролог мой затянулся. Нужен же он лишь для того, чтобы быть опрокинутым в конце. Итак — к сути.

Самой раскрученной религиозной книгой в поп-культуре и самой спорной является “Апокалипсис”. Строго говоря, это не отдельное произведение, а последняя книга “Нового Завета”. И с ней всё очень сложно…

Ну, начнём с названия. Если переводить его более-менее дословно с древнегреческого, то получится что-то вроде “Откровения Иисуса Христа”. Но, как мы знаем, Библию переводили множество раз и часто переводили перевод перевода, посему текст усыпан ошибками, трактовками и изменениями. Что добавляет драматургии и безумия.

Так вот: в православной традиции за книгой закрепилось название “Апокалипсис Иоанна Богослова”, а у католиков чаще её называют “Откровением Иоанна”. А теперь вопрос: что приходит на ум при слове “апокалипсис”? Какой синоним вы бы подобрали? В большинстве случаев: “катастрофа”, “гибель” и “конец света”. И будь это тестом на знание языка, вы бы получили высший балл. Современная культура действительно ставит знак равно между апокалипсисом и концом света.

Но есть нюанс. Дословный перевод подсказывает другие синонимы: “раскрытие”, “явление”, “обнаружение”, “пояснение”, “снятие покрова”. Есть ощущение несоответствия?

Назойливое чувство того, что что-то пошло не так, появилось у меня в соборе Сен-Венсан в городке Сен-Мало. Среди прочего в нём есть несколько картин современного художника Огюстена Фризон-Роша. Да, именно картин: не фресок, как можно было бы ожидать у католиков, и не икон, как у православных. Но картина Триптих Апокалипсиса (Triptyque de l’Apocalypse) и без этого несовпадения приковывает взгляд и порождает интерес.

Я, которая по-французски читать не умеет и телефоном пользоваться не желает, решила, что очень умна и могу разгадать сюжет самостоятельно. Фиг ли там: в моей трактовке был крестовый поход и освобождение Иерусалима, а с ним и Гроб Господень. Полный бред, но об этом я узнала уже после того, как сделала милость гуглу. От него же я и название картины узнала, напоминаю — Триптих Апокалипсиса. А на полотне ни одного трупа, ни единого из четырёх всадников, ни язв, ни мора, ни землетрясения — решительно ничего от конца света. Вместо этого — Богоматерь, звёзды и умиротворённые воины на пути в райские кущи. Вот такой интеллектуальный микроинфаркт.

Спасая остатки самоуважения, я обнаружила то, как нас обманула популярная культура и мать-церковь. А вышло следующее. Мрачному Средневековью, как известно, одного протагониста в виде Бога оказалось мало. И, дабы усилить драматургию и общий градус страха, пришлось сделать акцент на антагонисте — ну, вы знаете: Сатана и всё такое. Тут, кстати, пришёлся труд Иоанна, в котором жирным подчеркнули и в красках пересказали “лучшие места”:

 “И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными”.

Чуть позже, уже на уровне XIX века, к сюжету приглянулись творцы от мала до велика: книги, картины, романы и, конечно же, фильмы. Всё вокруг — грехов, маньяков, всадников и адовых мук. Так что в словарь современного человека слово “апокалипсис” попало с чёткой коннотацией конца света и всего плохого. А Иоанна Богослова назвали одним из самых мрачных писателей всех времён. Ну, ясное дело: человек напророчил такой конец, что “мёртвые позавидуют живым”.

А что же на деле? Книжка-то не про конец, а про структуру. Вот почему и “снятие покрова”. Иоанн Богослов пытался отразить структуру небесной реальности, плохо доступной для понимания и воображения человека. В своём сочинении он раскрывает три уровня: реальность небесную, где в мнимом хаосе господствует воля Божья; реальность земной жизни, где тираны строят империи, но мир держится на мучениках и праведниках; и будущую реальность, в которой после всех испытаний зло будет повержено и появятся новое небо и новая земля. И книжка выходит вовсе не про приговор всему сущему, а про новую надежду.

Так-то Огюстен Фризон-Рош эту красоту и отразил, оттолкнувшись от фразы:

“И явилось на небе великое знамение: жена, облечённая в солнце; под ногами её — луна, и на главе её — венец из двенадцати звёзд”.

И да, как ни странно, но одним из лучших образчиков “культуры популярной” является именно церковь. В ней можно найти самые популярные штампы и услышать самые банальные советы. Но сколь бы ни скомпрометированным был институт церкви, он существует до сих пор потому, что в нём есть и другое — красота и возможность схватить ускользающую ниточку смысла, потянуть и распутать. Не подумайте, я не призываю всех стройными рядами отправляться в храмы, всматриваться в иконы и насиловать Google или ChatGPT. Я вообще не призываю ни к чему. Но если позволите, я бы заметила, что внутри у каждого из нас клубок мыслей, чувств и смыслов так запутан и сложен, что его иногда проще разрубить смертью. А не хотелось бы… Посему, если есть шанс вытащить хоть небольшую ниточку смысла, не упускайте его — в конце концов это как минимум интересно.

P.S.: Хороший человек Леонид Мацых говорил: “Вы, как человек православный, конечно же, Библию не читали?” Признаюсь, да, “Откровение Иоанна” до этой ночи я не читала. И, возможно, проблема восприятия штампов поп-культуры именно потому и возникает, что мы не читаем и не помним фактов вчерашнего дня. Возможно, но это не точно (сарказм, снова).