4 плюс 1 простых вопроса

Предположим, только предположим, что вас заинтересовал вопрос о том, как работала драматургия? Под “драматургией” будем понимать базовый принцип творчества, если хотите – создания контента.

Так вот, в основе процесса создания всегда лежало желание. Творческая потенция, импульс, возбуждение, вдохновение – словом, всё то, что позволяло Фрейду потом говорить о сублимации влечения через творчество. Итого: прежде всего было желание автора. Вот почему долгое время именно фигура автора являлась определяющей. И вот почему мы по старой памяти можем, восторгаясь чем-то, переносить свои чувства и на человека, создавшего это.

Далее творческое желание, подобно световому спектру, распадалось на 4 базовых вопроса: что? как? зачем? и зачем на самом деле? Так появлялись 4 простые составляющие: тема, идея, задача и сверхзадача. Поиск ответов и реализация – дело техники и таланта. Не будем вдаваться в подробности. Лучше присмотримся к самим вопросам.

“Что?” подразумевало: что хочет сказать, рассмотреть, изучить, передать и т.д. автор. “Как?” указывает на идеальную, возможную, подходящую, доступную для реализации автором форму. “Зачем” логично означало: какой эффект хочет получить автор. А “зачем на самом деле?” подразумевает, какую личную цель преследует автор. Понимаете? Всё крутится вокруг желаний автора, его взглядов и ощущений. В этой схеме ни слова о потребителе. Читатель, слушатель, зритель – дело третье и в целом на этом этапе не суть важное.

Отсюда все эти бедные художники, непонятые гении и провидцы, казавшиеся психами современникам. Забавно, что автора заботили любые вопросы, кроме, пожалуй, “для кого?” И действительно, этот вопрос не был существенным: занимаясь творчеством, человек ставил себя на позицию выше обывательской, позволяя диктат смыслов. Мол, мне не важно, о чём хотите думать вы, я знаю то, о чём вы должны думать. И, конечно, такое положение ставило автора вровень, если не с богом, то с властителями точно. Ведь власть, по сути, и держится на контроле мыслей и идей.

В условиях жёсткой конкуренции, дефицита средств и возможностей подобная схема работала идеально. Чтобы быть автором, надо было многим рискнуть: семьёй, статусом, деньгами, будущим, положением в обществе и т.д. – высокий порог входа. Занимаясь творчеством, надо было приобрести навыки и развить их – ещё один барьер. Скажем, писателем сложно стать, если не умеешь писать, а чтобы научиться, надо приложить усилия и стать одним из очень немногих. Методом жёсткого отбора по всем фронтам к действительному статусу автора доходили очень немногие. А значит, и “контента” на выходе было не ах как много. Соответственно, потребитель воспринимал то, что давали, и, как правило, рано или поздно предложенное “блюдо” становилось и приемлемым, и любимым. И всё работало. Но!

***

Но блага развивались, барьеры и требования к навыкам снижались. Сегодня, чтобы стать писателем, надо: компьютер или телефон, немного денег на редактора и чуть-чуть для оплаты печати. Можно даже не знать грамматику: всё исправят или программы, или люди, или ИИ, на худой конец. Не нужно проходить вычитку, редактуру, цензуру – любая типография, любая. И вуаля: ты – писатель!

И ясное дело, что контента стало сильно больше, конкуренция массмаркета усилилась, и пришло время менять правила игры. На этом этапе пригодился 5-й вопрос: “а для кого, позвольте спросить, вы вот это всё собираетесь делать, дорогой автор?”

Очень неприятно слышать подобное. Особенно если учесть сакральный статус творца, который бахнули оземь без сожаления. А сакральное разбивается быстро и, как правило, в дребезги. Авторы начали бледнеть и съёживаться на глазах. Бодро похлопывая их по плечу, пришли издатели, продюсеры, арт-директора, критики, продавцы и маркетологи. Начиная разговор в духе: “Смотри, старик”, они набрасывали блок-схемы коммерчески удачного продукта. Творцы вздыхали, плакали, но работали. Тут уже не до потенции: потребитель требует, корабль ждёт – литературные и прочие рабы трудятся. И если вот тут вам взгрустнулось – зря, рано ещё.

Этот чудесный этап коммерчески успешного буйства продлился очень недолго. В процессе авторы, продавцы и потребители даже научились находить консенсус. Отработали слаженные схемы, когда каждый получал что-то для себя. Автор умудрялся в дрянной книге протащить 3% смыслов от себя. Литературный агент зарабатывал немного денег для себя и того парня, который вечно сопротивляется его требованиям. А читатели находили в книгах собственные смыслы. Есть даже специальные термины: “вчитывание”, “сверхинтерпретация”, местами “апофения”. Не суть – все более-менее оставались при своём. Но!

***

Ах, пришёл новый этап, на котором 5-й вопрос “для кого?” перестал работать. Контента стало так много, и он стал таким разным, что его перестали хотеть. Рядовой потребитель контента, то есть каждый из нас, уже не спрашивает гугла, ютуба, тиктока, инстаграма, спотифая и т.д. Он просто идёт по рекомендациям, скролит ленту – и всё. Нет запроса, нет интента, нет желания. Новое поколение потребителей ничего не хочет. В том смысле, что желаний не испытывает. Есть одно – более-менее магистральное: развлечься. Но и оно уже не столько желание, сколько привычка. Остальные исчерпали себя. Забавно, да? Буддистам надо бы пересмотреть свои максимы – уходя от желаний, человек не попадает в нирвану, а выпадает в осадок. Как оказалось…

И вот что мы имеем: творческой потенции – ноль. Ну а как вы хотели? Творцов выхолащивали до статуса «прислуги за всё», ясное дело, – “не стоит”. Желаний с той стороны – тоже ноль. Когда на поляне растут разные цветы – это хорошо, но когда эти цветы не успевают даже распуститься и умирают под серпом скролла, то как-то не до букетов. И в целом ситуация странная: никто никого не хочет. Иными словами: не о чём, не как, не зачем, вообще не зачем и не для кого.

И тут приходит искусственный интеллект, который умеет отлично создавать жвачку контента, чтобы удовлетворить привычку. Всё прекрасно. Творцов, то есть то, что от них осталось, можно уже окончательно сбрасывать с корабля. Пассажирам весело, мы бодро идём в шторм.

Только не надо вот на этом месте меня подозревать в спекуляциях или алармизме. Ни чуть. Меня не расстраивает и не пугает эта ситуация. Наоборот – добрит. Мы на пороге нового дефицита смыслов. Скоро появится голод – жвачкой сыт не будешь. Скоро появится новый запрос. Говоря словами того, кто когда-то сбрасывал с корабля современности Пушкина: “нет ли чего поновее?” Именно этого вопроса я жду. Ренессанс искусства начнётся с возврата к 4-м простым вопросам.

А теперь предположим, только предположим, что вас заинтересовал вопрос о том, как работала драматургия? И вы, пусть в шутку, задумались: что вы делаете? как? зачем? и зачем на самом деле? Согласитесь, как много забавного и сложного вдруг возникает на экране воображения? Вы уже чувствуете возбуждение? Это забытое неловкое чувство, от которого до желания рукой подать. А если без сарказма и аллюзий: надо или заново учиться хотеть, или браться за руки и перестать размножаться. Мы пока идём по пути Шопенгауэра, что в целом нормально. Но предупреждаю – это будет очень скучное путешествие в могилу. И ключевое “скучное”, так как в могилу мы в любом случае придём. А скука невыносима, уж я-то знаю.

P.S.:

«- Никто в нем не живет
и дверь не растворяет,
в нем только мыши трут ладонями муку,
в нем только лампа светит розмарином
да целый день пустынником сидит
на печке таракан.
— А кто же лампу зажигает?
— Никто, она горит сама.
— Но этого же не бывает!
— Пустые, глупые слова!
Есть бесконечное движенье,
дыханье легких элементов,
планетный бег, земли вращенье,
шальная смена дня и ночи,
глухой природы сочетанье,
зверей дремучих гнев и сила
и покоренье человеком
законов света и волны».

Д. Хармс